Обрядовые игры в покойника или Умрун

Одноактная пьеса

Действующие лица:

  • Дед
  • Бабка
  • Внук — подросток
  • Невестки – одна молодуха, вторая постарше
  • Сосед – старик, ровесник Деда
  • Жена соседа – ровесница Бабки
  • Сыновья – взрослые дядьки

Сцена 1

Небогатая изба

Дед: Ну, что-то зажился я тут – пойду помру.
Бабка: Аль помирать собрался?
Дед: Сказал же!

Идет, готовит себе лавку, ложится на нее. Бабка заканчивает свои дела. Смотрит на Деда.

Бабка: Созывать что ли?
Дед: Созывай. Пора.

Бабка снимает передник, вытирает об него руки, надевает валенки, платок повязывает по-уличному, накидывает телогрейку. Уходит.

Дед: Да-а-а… Вот помню, помирал мой отец. Я тогда уж бородатый был. Так вот, значит, помирал он до-о-олго – семь дён. В первый день велел печь топить. Да так, чтоб от жару кости ломило. От этого, говорят, у покойника тело мягчеет и душе легче из него отлетать. Второй день велел каши варить – каши-семитравки – из семи разных зерен, значит. Это чтобы жито уродилось. Третий день… На третий день он на выгоны ходил. Что-то там по хозяйству досматривал. На четвертый день созвали всю родню – сестер, братьев, кум с кумовьями и прочих там разных. На пятый день стали бабы в дому прибираться – в чистоте-то и помирать любо. На шестой день велел все окна-двери настежь открыть – а уж октябрь был. Намерзлись мы, страсть! «Батя, — говорим, — давай, хоть дверь прикроем!» А он: «Этак мне дышать вольнее». А на седьмой день мы к заутрене пошли. Вернулись, а…

Входит Внук. Подходит к Деду.

Внук: Дед, с кем это ты разговариваешь?
Дед: Да вон с ними (показывает на зал).

Внук долго пристально вглядывается в ту сторону, куда указывает Дед.

Внук: Да с кем «с ними»?! Там и нет никого.
Дед: Э-э, малой, да ты просто не видишь. Молод еще, чтоб видеть, значит. Они всегда тут.
Внук: Да кто, они то?
Дед: Да как же! Сродственники наши, друзья, соседи, со-трудники, со-ратники – все покойнички.
Внук: А.
Дед: Ворона кума. Ну давай, прощайся со мной, проси.
Внук: А чё просить-то?
Дед: Ну, чего хочешь: дождичка, или вёдро, или зиму снежную, или чтоб горох уродился…
Внук: Да я, дед, жениться хочу.
Дед: Вот те здрасьте! Это не по нашей части – тут тебе мертвый не помощник.
Внук: Ну тогда, чтоб горох уродился.
Дед: Это другое дело. Иди теперь – поцелуемся.

Внук подходит, хочет поцеловать Деда в лоб.

Дед: Да не так! Вот дурень!

Целуются в губы трижды. Внук идет к двери. Останавливается в задумчивости. Поворачивается, крестится на Деда.

Дед: Вот дурень!

Выходящего Внука чуть не сбивает с ног младшая Невестка. Она влетает в избу воя и причитая. Подбегает к Деду. Падает. Рыдает.

Дед: Случилось что?!
Невестка: Так Вы померли!
Дед: Нет. Собираюсь только.

Невестка перестает рыдать. Встает.

Невестка: А я на огороде была – не расслышала. Думала – уже всё.
Дед: Торопыга ты, баба!
Невестка: Да по хозяйству завертелась.
Дед: То-то. Да это и не грех. Мыслей глупых меньше будет.

Невестка вскипает, но сдерживается – ничего не возражает.

Дед: Ты слушай, слушай!
Невестка: Я слушаю, слушаю.
Дед: Ты и мужа слушай. И свекровь. И свояка. И своячницу…
Невестка: И петуха, и курицу…
Дед: Сама ты – курица! Младше тебя в доме – только младенец в люльке. Такая уж твоя доля – слушаться.

Слышен плачь младенца.

Дед: Иди – покачай. Скажи: «Дедушка с тобой прощается». Не забудешь?!
Невестка: Скажу. Возьму его на воздух, чтобы не мешал вам.

Наклоняется к Деду – целует его трижды. Берет младенца из люльки. Уходит.

Сцена 2

В дверях появляется Сосед. Мнется.

Дед: Да зайди уже.

Сосед подходит.

Дед: Пришел?!
Сосед: Ну пришел.
Дед: А чего пришел?
Сосед: Ну, прощаться.
Дед: А-а-а. Ну прощайся.
Сосед: Ну, прощай, сосед.
Дед: Прощай, козлиная борода.
Сосед: Нехорошо это. Не по-людски как-то.
Дед: Да?! А скотину хорошо портить?! Кто нашему козлу бороду оборвал?!
Сосед: Да это… Да он же… Да я… Ну, тебя. Помирать, ведь собрался, а сам…
Дед: Вот, помяни мое слово: похороните меня, а я встану и всю твою скотину изведу, и лошаденке гриву в колтун собью!
Сосед: Ну, я с тобой с живым ругаться не стал, а с покойником и подавно – не буду.

Поворачивается уходить.

Дед: Ладно. Слышь, сосед! Пошутил я.
Сосед: Ну, ты уж не держи зла. Я жене твоей, как осиротеет – помогу.
Дед: Это как же?!
Сосед: Ну, крышу, там… Забор поправлю.
Дед: Не сиротеет она – двое сыновей-то у нас.
Сосед: Ну, как знаешь.

Дед демонстративно отворачивает голову. Замирает.

Сосед: Ну, я… Я тебя еще спросить хотел.

Дед не отвечает.

Сосед: Ты, сосед, когда на тот свет прибудешь, ты узнай, как там моя Филипповна. Нет ли у нее в чем нужды? Здорова ли?
Дед: Эх! Да как же здорова, если уже пятый год, как померла?!
Сосед: Ну, я в смысле… И там ведь люди живут! А в жизни-то оно всякое может случиться…
Дед: Это верно.
Сосед: Ну, узнаешь?
Дед: Узнаю.
Сосед: Спаси тебя Бог. И скажи ей, что я еще эту зиму тут поживу. Да и лето, пожалуй… А уж там, к Морковкину заговенью, и сам помру.
Дед: И то дело. А то на том свете некому будет козлам бороды драть!

Сосед наклоняется к Деду. Они трижды целуются, крепко обнимаются. Сосед уходит.

Приходит Бабка. Она встает рядом с Дедом. Они долго пристально смотрят друг на друга.

Бабка: Все. Больше и нет никого. Ребята-то все по делам. Наташка на базаре. Не ко времени ты.
Дед: Было время, да вышло все.
Бабка: Ты хозяин – тебе видней.
Дед: Теперь ты смотри, а я видеть буду.
Бабка: Да я уж слепа.

Сцена 3

Бабка отворачивается, вроде собирается приняться за хозяйство… Потом решительно подходит к лавке и начинает моститься рядом с Дедом.

Дед: Ты куда?! Чего это?
Бабка: А чего? Я тоже, этого, туды. С тобой.
Дед: Ишь чего! (пихает ее, чтобы она села на лавке) Рано еще тебе! Ведь ты моложе. Я вот еще помню, как теща, Царствие Небесное, по деревне все с кулем моталась. А тот куль, значит, ты и была.
Бабка (встает, т.к. Дед вытеснил ее с лавки): Сам ты – куль! У нас с тобой разница — год. Чего ты там можешь помнить?!
Дед: Ну, так, я всегда сметливым был. Маленький, а все ж – мальчонка уже. Все помню.
Бабка: Прям все?.. Все-все? Ладно-ть…

Она выставляет рядом с дедовой лавкой еще одну и ложится на нее.

Дед: Вот ведь настырная баба! Ты это, подумай хоть, каждый человек рождается один, даже вон двойня из утробы по очереди выходит. И помирать должен сам. Значит один.
Бабка: А ты что, боишься не пролезешь? Не боись, я с тобою, а уж кто первый, кто второй – разберемся как-нибудь.

Некоторое время лежат молча.

Дед: Мать… О детях хоть вспомни. Осиротеют ведь.
Бабка: Эх. Бог дал – Бог взял. Большие они уж все, сами с дитями. Внучков-то жальче. Плакать будут: «Баушка, баушка»… Ты меня, отец, не жалоби! Знаю я хитрости твои, военные. Не возьмешь! Что я буду делать? (садится на своей лавке и начинает плакать)
Дед: Ну как, что? Схороните меня – соберешь поминки. На стол ничего не жалей – всех уваж… Ну, чтоб на помин души…
Бабка: Да это ясно! А дальше-то что?
Дед: Эх ты-ть… Сорок ден пусть, значит, читают там что надо. Крест мне выправьте такой… как у бати моего – с навесиком…
Бабка: Нет, ты мне не это. Ты мне откровенно скажи: как я, что я буду делать без тебя?!
Дед (тихо): Да отдохнешь хоть, Марусь…
Бабка (вскакивает): Убила бы!

Она уходит за печку, гремит там чем-то.

Дед вдруг садится на лавке.

Дед: Вспомнил! Вспомнил, что еще мой батя-то делал… Эй, мать! А, мать, надо бы это, отца Василия к нам…
Бабка (высовывается из-за печки): О! Опомнился. А его ведь нет.
Дед: Как это нет?
Бабка: А я говорила – он к Владыке уехал. Вернется только к Илье.
Дед: Эх ты ж! Не ко времени он…
Бабка: Это ты – не ко времени разогнался. Всем только головы заморочил. Вот дождись сначала отца Василия. Сделай все по-человечески – тогда и помирай… Если он тебе отпустит…
Дед: Да что он мне не отпустит-то? Чего я такого сделал-то? А вот что у нас поп без понятия – уехал сам, а человеку тут помирать…
Бабка: …приспичило. Вот уж истинно – приспичило! Ты с больной-то головы на здоровую не вали. Ты давай, лучше, вставай и, пока отец Василий не вернется, выкрутасы свои оставь.
Дед: А вот не оставлю. Выкрутасы! Я вон, давеча, был – иповедался, причастился… А остальное все на его совести, значит, и будет, раз уехал. Разъездился! (снова ложится)
Бабка: Давеча? На Пасху ты был… Не могу. Не могу я и слушать, что ты несешь! Прям с ума съехал совсем! Срамота! (уходит из избы)

Сцена 4

Дед некоторое время лежит в картинной позе с руками на груди. Потом начинает ворочаться. Садится.

Дед: Не отпустит… Этот все отпустит. И не такое отпускал. Я про него тоже кое-что… Чего бы мне не отпустить? – Семья у нас, слава Богу, хозяйство, скотина ухожена, жена вон… Всем бы так! Вон Филипповна, покойница, всегда моей завидовала… можь, и померла от зависти… Ну ладно-ладно, прости. Не, ну я тоже понимаю – не все гладко бывает. Но то ж жизнь. Это вон Бог – на небесах. А мы-то где?.. Не так бы надо…

Встает, идет к Красному углу, крестится быстро. Стоит некоторое время. Крестится медленно.

Дед (с выражением): Господи! (еще громче и выразительнее) Гос-спо-ди! Сыне Божие… ради молитв… помилуй… Не так все. Ну эдак, тоже, не годится, Господи – Ты ж знаешь. Я не хотел. Думаешь, мне самому не жалко? – Жалко! И эту вон — жалко! Хотя сколько она мне крови попортила, Сам знаешь… И ту… Но жалко! А куды деваться?! Мимо Тебя, поди, не проскочишь. Все доложут, небось, с самых пеленок: чего я там наделал, да чего подумал… А всего, ведь, и не упомнишь! Но Ты главное знай: я не хотел. И мне жалко.

И помирать-то жалко, Господи! Но чувствую — пора.

Тяжело садится. Ему неудобно, ведь Бабка придвинула к его лавке – свою. Он начинает ее отодвигать, потом прекращает и выходит за дверь.

Через некоторое время слышна какая-то возня, стук. Дед, буквально подмышки, втаскивает ослабевшую, беззвучно плачущую Бабку, сажает ее на лавку.

Дед: эй! Ну что?

Бабка продолжает сотрясаться в рыданьях… Дед тихо ругается, идет за водой. Возвращается с кружкой. Пихает ее Бабке в руку, но та не берет. Дед отхлебывает воды. Снова отхлебывает и брызгает на Бабку. Она вскидывается.

Бабка: ах ты ж! Да я ж!

Замахивается, было, но только машет на Деда. Он садится рядом.

Дед: Ну чего, чего? Сколько ты ревела, пока жили, теперь реветь будешь, что помер? Подумай сама хоть.
Бабка: да я не о тебе… Вот подумала… Ты, когда это, когда там окажешься, тебе ее покажут?
Дед: кого?
Бабка: ну ее… Девочку нашу (заливается слезами)!
Дед: да ты! (было замахивается на Бабку, но та вовсе не замечает) Ишь!

Постепенно его глаза наполняются слезами. Он украдкой шмыгает носом. Так они сидят рядом долго, безмолвно плачут.

Дед: чего покажут – я ее и так вижу.

Бабка: и я вижу. Кажну ночь.
Дед: Не там она.
Бабка: Да как же!
Дед: а вот так, понимать надо, она ж ангел! Чистый ангел. Чего ей с нами-то…
Бабка: а все ж не чужие мы ей – родители. Неужели она не захочет тятю повидать…
Дед: чего ей меня видать? Что она в жизни-то видела? – Пару деньков сереньких! Да бороду, вон, мою, пока бежали с ней к доктору! Шибче, видать, надо было бежать… (плачет)
Бабка: Нет. Не только бороду. Она и то видела, как ты на могилке цельный день пролежал ничком. А уж как ты бежал, и вспоминать страшно – сердце из груди вон. Я ведь только тогда тебя и полюбила…
Дед: как, в смысле, тогда только?
Бабка: а так. Жили и жили как-то, ну и ладно. А вот когда все это случилось, как ты выл и в землю-то стучал – поняла, что настоящий мне человек достался. С сердцем. Тогда и полюбила.
Дед: а другие-то что ж, без сердца? Вон сосед как по Филипповне убивался – усох весь.
Бабка: без бабы, конечно, усохнешь. Хоть в тридцать, хоть в семьдесят. Тут не сердце.
Дед: строга ты, мать. Да и глупая.
Бабка: ну уж… какая есть. Другой-то не будет. Так, думаешь, увидишь ее?
Дед: увижу, конечно. Придет ко мне.
Бабка: да не она – ты придешь к ней.
Дед: все одно.

Сцена 5

Изба степенно погружается в сумрак – перестает быть этим светом. В нее возвращаются все действующие лица, включая отсутствовавших сыновей и покойную жену соседа. К их костюмам добавлены фантастические элементы. Они разыгрывают вокруг Бабки с Дедом сказку, вовлекая их в свои игрища, нося на лавках, посыпая «богатствами» и т.д.:

(По мотивам «Сказания о роскошном житии и веселии» втор. пол. XVII в.)

Не в коем государстве добры и честны дворянин вновь пожалован поместицом малым.

А прямая дорога до тово поместица от Кракова до Аршавы и на Мозовшу, а оттуда на Ригу и Ливлянд, оттуда на Киев и на Подолеск, оттуда на Стеколню и на Корелу, оттуда на Юрьев и ко Брести, оттуда к Быхову и в Чернигов, в Переяславль и в Черкаской, в Чигирин и Кафимской. А кого перевезут Дунай, тот домой не думАй.

А там берут пошлины неболшия: за мыты, за мосты и за перевозы — з дуги по лошади, с шапки по человеку и со всево обозу по людям.

И то ево поместье меж рек и моря, подле гор и поля, меж дубров и садов и рощей избраных, езерь сладководных, рек многорыбных, земель доброплодных. Там по полям пажити видети скотопитательных пшениц и жит различных; изобилны по лугам травы зеленящия, и разноцветущи, цветов сличных прекрасных и благовонных несказанно.

В садех же и дубровах птиц преисполнено и украшено — пернатых и краснопеснивых сиринов и попугаев, и струфокамилов, и иных птах, служащих на снедь человеческому роду. На голос кличещему человеку прилетают, на двор и в домы, и в окны и в двери приходят. И кому какая птица годна, тот ту себе, избрав, взмет, а остаточных прочь отгоняет.

А по краям и берегам морским драгоценных камней — акинфов, алмазов, яхонтов, изумрудов драгоценных, бисеру и жемчугу — добре много. А по дну морскому песков руд златых и сребреных, и медных и оловяных, мосяровых и железных, и всяких кружцов несказанно много.

А по рекам там рыбы — белугов, осетров и семги, и белых рыбиц и севрюг, стерледи, селди, лещи и щуки, окуни и караси, и иных рыб — много. И толико достаточно, яко сами под дворы великими стадами подходят, и тамошние господари, из домов не исходя, но из дверей и из окон и руками, и удами, и снастями, и баграми ловят.

А по домам коней стоялых — аргамаков, бахматов, иноходцев, — кур и овец, и лисиц и куниц, буйволов и еленей, лосей и соболей и бобров, зайцев и песцов, и иных, одевающих плоть человеческую во время ветров, — безчисленно много.

Да там же есть едина горка не добре велика, а около ея будеть 90 миль полских. А около тоя горки испоставлено преукрашенных столов множество, со скатертми и с убрусами и с ручниками, и на них ключи имисы златыя и сребреныя, хрустальныя и стеклянныя, и различных яств с мясными и с рыбными, с поеными и скоромными, ставцы, и сковороды, и сквородки, лошки и плошки. А на них колобы и колачи, пироги и блины, мясныя части и кисель, рыбныя звены и ухи, гуси жареныя и журавли, лебеди и чапли и индейския куры, и курята и утята, кокоши и чирята, кулики и тетеревы, воробьи и цыплята, хлебы ситныя и пирошки, и сосуды с разными напитками.

А около гор и по полям, по путем и по дорогам, перцу валяется что сорю, а корицы, инбирю — что дубова коренья. А онис и гвоздика, шаврань и кардамон, и изюмныя и винные ягоды, и виноград на все стороны лопатами мечут, дороги прочищают, чтобы ходить куды глаже. А нихто тово не подбирает, потому что всего там много.

А жены там ни прядут, ни ткут, ни платья моют, ни кроят, ни шьют, и потому что всякова платья готоваго много: сорочек и порт мужеских и женских шесты повешены полны, а верхнева платья цветцова коробьи и сундуки накладены до кровель, а перстней златых и сребреных, зарукавей, цепочек и монистов без ларцев валяется много — любое выбирай да надевай, а нихто не оговорит, не попретит ни в чем.

А кроме там радостей и веселья, песень, танцованья и всяких игр, плясанья, никакия печали не бывает. А там хто побывает, и тот таких роскошей век свой не забывает.

В финале действа Деда с песнями, танцами и улюлюканьем уносят на лавке прочь.

Сцена пуста. Затихает звук удаляющегося веселья, наступает тишина.

Тишину наполняет легкий высокий хрустальный звон колокольчика. В сумрачном воздухе появляется красивый свет. Звучит очень нежный детский голос: «Здравствуй, тятенька!»

ЗТМ

2012 сентябрь – 2016 ноябрь

Поделитесь прочитанным в соцсетях

Навигация

Предыдущая статья: ←

Следующая статья:

Есть мнение?
Для оформления сообщений Вы можете использовать следующие тэги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я в соцсетях
Хотите быть в курсе жизни автора и моментально узнавать о новых публикациях? - подписывайтесь на мой профиль в Фейсбуке (кнопка "ПОДПИСАТЬСЯ")
Также, много ПИНтересного в моем ПИНТЕРЕСТе)))
Сайт, который я веду:

Храм в честь иконы Божией Матери "Умягчение злых сердец" в Конькове




В G+ ничего интересного))) Просто служебный профиль)))
Яндекс.Метрика
© 2017 KATYARU