Тарцил (адаптация пьесы Хосе Санчиса Синистерры)

Засскар

И я выхожу.

Но перед тем я задержался на миг у открытой двери.

Сначала я резко открыл дверь.

Но сначала рука моя, как хищная птица, судорожно вцепилась в ручку двери.

Уже тогда я с трудом дышал.

Я дышал так еще до того, как застыл, наконец, перед закрытой дверью.

И пока широкими шагами шел к выходу.

Потому что я искал выхода.

Я желал, я нуждался в нем.

«Я больше не могу, — подумал я. – Мне нужно уйти, выбраться отсюда.»

«Это конец, — думал я. Это конец.»

Прислушиваясь к ее словам, к ее молчанию, я понимал – все кончено.

Ее отсутствующий взгляд, ее неуверенные движения – все говорило об этом.

Я стоял у окна и надеялся услышать в ее голосе что-то иное: может быть. Внезапный смешок, который прогнал бы мой страх.

Потому что я испугался тона, которым она произнесла: «Тебе будет лучше, увидишь. И мне, наверное, тоже.»

Ее долгое молчание.

А перед этим мой собственный голос: «Почему?»

Идиотский вопрос после тех жутких четырех слов: «Завтра я не приду».

Мое долгое молчание.

Я отхожу к окну, чтобы она не видела моего отчаяния.

Потому что она не торопилась ответить мне, когда я чуть слышно умолял ее завтра встретиться вновь.

Но что мне было делать, если разговор вертелся вокруг неизбежной развязки?

То, как она отодвинулась от меня и села, закурив сигарету.

Она отдалилась от меня еще раньше: далекие ласки, далекие поцелуи.

И это необъяснимое, необъяснимое опоздание.

Мое «здравствуй» прозвучало, скорее, как жалоба, как упрек.

То, как она вошла, нарочито беспечно, а на самом деле – холодно, без прежнего волнения, даже без приязни.

Я порывался уже уйти отсюда, броситься ей навстречу.

Сколько часов я провел там, видел, как умирает тень, удлиняются тени, прислушивался к обманчиво привычным звукам, ожидая ее.

Я слишком рано пришел в место наших тайных встреч.

И теперь ухожу.

Может быть, слишком поздно.

Другой

А. Светает. Небо проясняется, но это еще не свет, эта прозрачность лишь предвещает его, почти обещает, густеет перед моим бодрствующим взором. Ночь была долгая и не простила мне ни одной бессонной минуты, но я…
Б. Постой, постой… Кто говорит то, что ты сейчас произнес?
А. Я не понимаю…
Б. Кто говорит то, что ты только что сказал?
А. Я, конечно. Кто ж еще?
Б. Ты уверен?
А. Разве ты меня не слышишь?
Б. Да, конечно, я слышу, как ты это говоришь. Но это ты говоришь или кто-то другой?
А. Кто другой?
Б. Автор.
А. Как так?
Б. Ну да, автор. Тот, кто написал то, что ты говоришь. Разве это не его слова?
А. Автор?
Б. Конечно. Неужели ты не знаешь, что всегда бывает автор!
А. Что ты имеешь ввиду?
Б. Кто-то всегда сочиняет то, что мы говорим, ведь так? И этот кто-то и есть автор.
А. Всегда?
Б. Ну хватит! Не прикидывайся дурачком. Твой бодрствующий взор… Долгая ночь… Бессонные минуты… Ведь это кто-то сначала написал.
А. Но это я говорю. Это мои глаза. Ночь не простила мне ни одной…
Б. Ты можешь говорить, что хочешь, и даже чувствовать резь в глазах, и тяжесть в голове… Но это говорит другой. Кроме того, сейчас вовсе не светает.
А. Но я здесь и я говорю…
Б. Это другой, другой.
А. И я двигаюсь и слышу тебя…
Б. Другой.
А. И ты здесь.
Б. Другой!
А. Как другой? И ты тоже?
Б. Я тоже.
А. А то, что ты говоришь?
Б. Тоже.
А. Это говорит другой?
Б. Да, другой.
А. Автор?
Б. Да, автор.
А. Но, зачем?
Б. И это «зачем» тоже принадлежит ему.
А. Зачем?
Б. Должно быть, бедняга страдает бессонницей, сомневается, тоскует… А может быть, ничего этого нет. Может, он все это выдумал.
А. Выдумал?
Б. Наверно он играет словами для удовольствия, от каприза, от скуки…
А. И это он говорит все, что ты сейчас говоришь мне, да?
Б. Конечно.
А. И то, что я отвечаю?
Б. Да… и то, что ты скажешь потом.
А. Это ужасно!
Б. Ну, вот, скажем… с тем же успехом он мог бы сказать: это чудесно.
А. Но это не чудесно.
Б. Поэтому он так и не написал.
А. Значит?
Б. Что, значит?
А. Что мы можем сделать?
Б. Сделать?
А. Да… Что мы можем сделать, чтобы освободиться от этого?
Б. Тебя это так раздражает?
А. Меня, просто, тошнит.
Б. Почему?
А. Тошно открывать рот, когда знаешь, что ни одно слово тебе не принадлежит.
Б. Что ж… выход очень простой.
А. Какой?
Б. Молчать.
А. Молчать.. Правильно. Давай молчать, как мертвецы. Я уже не могу произнести без отвращения ни одного слова.
Б. Только вот…
А. Что?
Б. Наше молчание, тоже, не будет принадлежать нам. Это будет молчание автора, написавшего ремарку «пауза».

Поделитесь прочитанным в соцсетях

Страницы: 1 2 3 4

ПОДПИСКА на новости по EMAIL

Введите ваш email:

FeedBurner

Я в соцсетях
Хотите быть в курсе жизни автора и моментально узнавать о новых публикациях? - подписывайтесь на мой профиль в Фейсбуке (кнопка "ПОДПИСАТЬСЯ")
Также, много ПИНтересного в моем ПИНТЕРЕСТе)))
В G+ ничего интересного))) Просто служебный профиль)))
Яндекс.Метрика
© 2019 KATYARU